Р А С И З М

16 августа 2014 губернатор Миссури Джей Никсон (Jay Nixon) фактически признал свое бессилие. Он объявил чрезвычайное положение и ввел комендантский час в небольшом городке Фергюсон, недалеко от Сент-Луиса. Однако массовые протесты погасить не удалось – в ночь на воскресенье столкновения между местными жителями и полицией возобновились. Около 200 человек отказались подчиниться распоряжению губернатора о введении комендантского часа.

Губернатор признал, что “был ошеломлен”, увидев кадры вооруженных до зубов спецназовцев, передвигавшихся в бронированных машинах по улицам города, и направленные на людей дула автоматов. По его мнению, решение передать полномочия городской полиции патрульно-постовой службе штата Миссури было ошибочным и привело к совершенно обратным, чем ожидалось, результатам.

“Вместо того чтобы постепенно снизиться, накал эмоций лишь возрос”, – удивленно констатировал Никсон. – “Невозможно наладить диалог, если одни ребята в полном боевом снаряжении наставляют оружие на других. Иногда применять силу необходимо, но мы осознали, что на тот момент наш напор был, очевидно, слишком агрессивен. Мы не хотели достичь того, что последовало позже. У народа есть все основания огорчаться”, – добавил он.

Да, у жителей Фергюсона действительно были основания  ‘‘огорчаться”.  И даже сильно.

В субботу, 9 августа, в маленьком пригороде Сент-Луиса под названием Фергюсон полицейская машина остановилась возле чернокожего молодого человека по имени Майкл Браун. Полицейский Даррен Уилсон, имя которого поначалу не разглашалось местными властями, подозревал в нем того самого парня, который разыскивался за кражу из магазина. Очевидцы события рассказали журналистам, что между Брауном и полицейским возник спор, когда полицейский находился в машине, а молодой человек стоял рядом. Браун отошел на несколько шагов и поднял руки, но полицейский вышел из машины и начал стрелять. В общей сложности  полицейский выпустил в Брауна шесть пуль, две из которых попали ему в голову. Парень скончался на месте. Поскольку он не был вооружен, местные правозащитники обвинили полицию в чрезмерном применении силы.

Этот случай оказался последней каплей, которая переполнила чашу терпения местных жителей. В знак протеста они массово вышли на улицы города, где уже две недели продолжаются столкновения с полицией и беспорядки. Начались погромы, кражи из магазинов, поджоги зданий и гневные митинги протеста. Для разгона протестующих полиция применила резиновые пули, слезоточивый газ и дымовые шашки, причем не только против демонстрантов, но и против освещавших протесты журналистов.

Волнения в Фергюсоне вспыхнули с новой силой в пятницу, 15 августа, после того, как местная полиция обнародовала видео, показывающее ограбление магазина незадолго до убийства Брауна. Грабитель сильно смахивал на погибшего. А в социальных сетях началось распространение одной и той же фотографии Майкла Брауна, на которой он выглядел как бандит или гангстер.

Ситуация в Фергюсоне привлекла внимание высших эшелонов американской власти и мировой общественности. Президент США Барак Обама поручил ФБР и Минюсту подключиться к расследованию.

Генпрокурор США Эрик Холдер заявил, что его ведомство предложило местным властям содействие “в эффективном обеспечении порядка в местах массового скопления людей, не полагаясь на чрезмерную демонстрацию силы”. Помощь местной полиции пришла в виде спецназовцев, в полном боевом снаряжении, в касках с противогазами, с тяжелыми пуленепробивными щитами и боевыми автоматами, которые патрулировали улицы маленького городка на бронированной технике.

16 августа губернатор Миссури ввел в Фергюсоне чрезвычайное положение и комендантский час.

17 августа в город прибыли агенты ФБР и начали расследование обстоятельств убийства Майкла Брауна. Департамент полиции Фергюсона попал под жесткую критику, как за убийство безоружного 18-летнего парня, так и за его “ненавязчивое” расследование. 

17 августа генпрокурор приказал федеральному медицинскому эксперту произвести вскрытие, в дополнение к тому, которое проводилось медицинскими экспертами Сент-Луиса.

Безысходность

В 1970-х годах жесткие ограничения зонирования и другие правила, блокировавшие негров от покупки домов во многих районах, еще удерживали в Фергюсоне белых рабочих.

Ситуация начала меняться в 1980-х, когда вместе со средним классом белые семьи начали покидать North County – районы вокруг Фергюсона – стремясь к новой, более комфортабельной жизни. На их место пришел поток афроамериканских семей из Сент-Луиса, также в поисках лучшей жизни и лучших школ для своих детей.

Город стал зоной расового перехода.

В Фергюсоне изменения произошли быстро. С 1990 до сегодняшнего дня население изменилось от трех четвертей белых до двух третьих черного. Изменился и социальный статус жителей. Каждый взрослый житель в городе был или каменщиком, или почтальоном, или работником Макдональда.

Рецессия ударила по таким городкам слишком больно. Автомобильные заводы, которые нанимали рабочих, закрыли. С 2000 года средний доход домашних  хозяйств в Фергюсоне упал на 30% с учетом инфляции, примерно до 36 тысяч долларов. Согласно последней переписи, в районе, где жил Майкл Браун, средний доход на семью составлял меньше 27 тысяч долларов в год. Рабочие места достались только половине взрослого населения.

Преподобный Стивен Лоулер, ректор епископальной церкви Святого Стефана в Фергюсоне, заметил эти изменения в 2008 году, когда визиты в церковь за бесплатными продуктами питания просто взлетели. Количество семей, нуждающихся в помощи, так и не понизилось.

Фергюсон стал символом бедности. Нехватка рабочих мест. Почти одни белые в правительстве и в полиции (всего три из 53 полицейских Фергюсона являются афроамериканцами). Молодежь не в состоянии получить хорошее образование, не в состоянии взять в кредит жилье.

Безысходность, беспросветность. Город, где умирают надежды.

Расизм всегда живой?

Убийство Майкла Брауна стало искрой, из которой вспыхнуло пламя протестов.

Но эта искра тлела десятилетиями, пока не превратилась в огонь отчаяния, гнева и протеста людей перед СИСТЕМОЙ.

Местные органы власти с годами все больше отдалялись от людей, которых представляли и о которых должны были заботиться. Для преимущественно афроамериканской общины это создавало ощущение упущенных возможностей.

Фергюсон – очаг бедности, сопоставимой с американскими городами-банкротами – продемонстрировал всему миру взрыв эмоций бурлящей толпы афроамериканцев на жесткую реакцию со стороны белых полицейских, которые для разгона демонстраций, как и в старые добрые времена Розы Паркер и Мартина Лютера Кинга, использовали слезоточивый газ, дымовые шашки, резиновые пули и дубинки.

Когда Барак Обама был избран президентом Соединенных Штатов, всем казалось, что эпоха расизма ушла в прошлое. Не тут-то было. Он не стал  защищать своих братьев по крови и бросаться грудью на амбразуру.

Он хотел быть “всеамериканским любимцем”.

Когда полицейский сержант Джеймс Краули подверг неоправданному аресту его друга Генри Луиса Гейтса, профессора Гарвардского университета, президент вместо того, чтобы наказать белого копа, пригласил его вместе с профессором-афроамериканцем в Белый дом “на кружку пива”.

Когда белый “дружинник” Джордж Циммерман застрелил безоружного 17-летнего темнокожего подростка Трейвона Мартина, и когда вся черная Америка всколыхнулась от возмущения, единственное, что Обама себе позволил, так это фразу, гласившую “если бы у меня был сын, он был бы похож на Трейвона Мартина”. Он не решился назвать вещи своими именами, и из его уст снова не вылетело слово “расизм”.

Когда белый полицейский Даррен Уилсон застрелил безоружного Майкла Брауна в Фергюсоне, президент выступил с речью перед американцами. “Мы потеряли молодого человека, и его семья уже никогда не сможет держать его руку. ...Нашим ранам пора затянуться, на улицах Фергюсона должен быть мир и покой”, – заявил Обама. Из его уст не прозвучало даже намека на расовую почву протестов.

В 1865 году в США официально упразднили рабство. В 1883 году чернокожее население получило статус граждан, однако расовое превосходство белых отмечалось на каждом шагу – в школах, университетах, ресторанах, в правительственных и управленческих структурах. Закономерной реакцией на отмену рабства было возрастание расизма и насилия против черных. Прогрессивные изменения в политике произошли лишь в 60-х годах XX века, когда были приняты законы, уравнивающие социальный статус всех национальностей граждан Соединенных Штатов. Но куда девались наследники рабовладельцев и куклусклановцев?

Никуда. Живы и здравствуют. Часто в завуалированном виде. Десятилетиями расизм передавался по наследству – от отцов к детям. Именно от них всегда исходит скрытая неприязнь (или попроще – ненависть) к “черным”. Именно из них получаются самые жестокие политики, полицейские, военные и тюремные надзиратели.

Подобный расизм неизлечим. Он закодирован в ДНК его носителей. Поэтому никакой “пострасовой эпохи” не наступило с избранием Обамы президентом США. Все произошло наоборот. Политологи Майкл Теслер и Дэвид Сирс, изучив результаты президентских выборов 2008-2009 годов, пришли к выводу, что победа Обамы выдвинула проблему расизма на авансцену политики больше, чем это было до его “явления народу”. Теслер называет этот период “гиперрасоидной эрой”. Трудно произносимо, но точно…

…Во время протестов в Фергюсоне американских журналистов взволновала одна вещь: вместо того чтобы провести справедливое и открытое расследование обстоятельств смерти Майкла Брауна после первых демонстраций, власти наводнили город спецназовцами, военными и “до зубов” вооружили местную полицию. Лозунг защитников правопорядка “Служить и защищать” был похоронен в ту же минуту, когда дула автоматов оказались направленными в сторону жителей города.

Если правительство вооружает белых полицейских военной амуницией и дает им в руки автоматы, чтобы бороться против черных демонстрантов, кто еще сомневается, что рано или поздно эти автоматы начнут стрелять? Так же, как “нечаянно” разряжаются пистолеты белых полицейских в темнокожих безоружных подростков по всей территории Соединенных штатов.

Чернокожие американцы, несмотря на 21 век, все еще живут в другой стране, с другими законами, с другой опасностью и другим отношением к ним, в случае протестов, например. Для белого населения легко забыть про это. События в Фергюсоне стали жестким напоминанием для всех нас.

В Америке нет рабства, но расизм остался.

Каждый день нам доказывает это.

Автор: 
Влад Брик
Фото к статье: